«Читайте больше стихов». Каким получилось послесловие литературной премии для белгородского поэта

Под самый финал прошлого года у Максима Бессонова вышла новая книга – «Стало быть». В неё вошло полсотни стихотворений, написанных с 2022 года. В рукописи сборник назывался «Под музыку сирены» – и примерно тогда же, в декабре, он принёс Бессонову второе место в номинации «Молодые авторы. Поэзия» национальной литературной премии «Слово».

---

ЕДИНСТВЕННЫЙ СТРАХ

Вообще, этот период – конец про­шлого года и начало нынешнего – выдался для поэта очень плодотворным. После выхода в свет короткой книги стихов «Буфер обмена» в московском издательстве «СТиХИ» последовали коллективные творческие поездки в Курск и Луганск, несколько встреч с читателями в Белгородской области. Косвенно или напрямую, но все эти события связаны с премией «Слово».

И в определённой степени поэтическое слово Максима Бессонова, негромкое, без пафоса и восклицательных знаков, стало отражением времени, переживаемого приграничным регионом с 2022 года. Неслучайно его стихи стали частью экспозиции «Такое небо» в литературном музее Белгорода, посвящённой жителям области.

– Максим Александрович, каково это – увидеть свои стихи в формате выставки?

– С момента публикации – в телеграм-канале, на странице в соцсети – это уже не совсем мои стихи. Они живут самостоятельной жизнью. Ко мне приезжали ­друзья, которые очень хотели посмотреть выставку. Мы пришли в литературный музей, как раз шла экскурсия. Экскурсовод читала стихи. Признаюсь, по спине пробежали мурашки. Тут даже не в исполнении дело, а в том, как они встроились в выставку. Юлия Алюшина (автор экспозиции, гендиректор компании «Архитектура музея». – Прим. авт.) очень профессионально отнеслась, сама выбирала стихи, присылала мне на уровне макета, но я искренне сказал, что ничего в дизайне не понимаю. Я могу отвечать только за то, что написал.

Есть оговорка – я её себе сформулировал, глядя на выставку, на «Стало быть», на премию «Слово». У меня был единственный страх, что некоторые стихи, например «Две недели молчит ПВО», останутся привязанными жёстко ко времени, в котором написаны. А с другой стороны, так и должно быть. И я успокоился. Я не мог писать о цветочках-лютиках и увядающей природе, когда гибнут люди. В то же время я понимаю, что у меня нет никакого права писать от лица солдат, военных. Я, можно сказать, впервые поставил себе, пусть пафосно звучит, творческую задачу: если и писать, то с точки зрения простого обывателя, жителя Белгородской области.

ЕСТЬ КОНТАКТ

– Как возникла идея съездить в Курск и Луганск?

– Так получилось, что почти в одно время в издательстве «СТиХИ» кроме моей вышли книги у двух курских поэтов. У Арсения Ли и Анны Поспеловой (руководители издательства. – прим. ред.) есть гуманитарная миссия, они предложили сделать турне Белгород – Луганск – Курск.

В Белгороде мы выступали в музее-диораме, кроме Арсения и Аллы приехали Елена Заславская из Луганска, Анна Долгарева из Москвы, Андрей Болдырев из Курска. А следующим утром мы поехали в Луганск.

– Не тревожно было ехать?

– В 2022-м было тревожно, а сейчас город в глубоком тылу. Пропускные пункты существуют, конечно. Луганск замечательный. Я видел в основном центр – широкие чистые улицы, много молодёжи, светские заведения. Ощущение, что это совершенно мирный город. Мы выступали в молодёжной библиотеке, приняли нас очень хорошо, впрочем как и в Белгороде. Признаюсь, я боялся, что не будет отдачи. Это трудно ­объяснить, можно только почувствовать, есть контакт или нет. Встречи не подразумевали общение, но после каждой подходили люди, задавали вопросы. В Курске выступление проходило в формате мини-спектакля в концертно-творческом центре имени Щепкина, где мой друг, поэт Роман Рубанов, работает режиссёром.

– Как вы считаете, почему люди, прямо скажем, в не самое лёгкое время идут слушать стихи? Из желания разобраться в тревожащих вопросах?

– Думаю, вряд ли мои стихи отвечают на какие-то вопросы. Скорее, хотят услышать то, что созвучно их чувствам. Что кто-то собрал и саккумулировал всё это в строки с точки зрения жителя, который слышит сирену ракетной опасности, переживает за близких.

Всплеск интереса к поэзии действительно есть. Возможно, из-за формы, скорости передачи: мне кажется, поэзия быстрее реагирует на события.

– В какой-то степени в регионе интерес к поэзии связан с вашим именем.

– Наверное. Да, я перестал отсиживаться дома. С другой стороны, я не любитель лезть в глаза, напоминать о себе. Я ничего специально не делал, не договаривался. Я просто написал эти стихи. Рукопись на «Слово» я подал чуть ли не за неделю до окончания приёма заявок и до последнего искренне не ожидал, что окажусь в числе победителей, никаких намёков не было. Когда директор литературного музея Инна Климова сказала, что объявлен областной грант на издание книги, я сопротивлялся. Говорил, что не готов делать книгу. Инна Александровна настояла, и «Стало быть» получилась благодаря ей.

В то же время нужно быть готовым, что волна интереса спадёт, настанет период затишья, и это нормально. Было бы странно, если бы все любили стихи. Я никогда не ставил сверхзадачу, чтобы моё творчество нравилось максимальному количеству людей.

ТЕМА ДОРОГИ

– Ваши встречи с белгородскими  читателями связаны с победой в «Слове»?

– Вопрос стоял так: по условиям премии, а следовательно гранта Фонда культурных инициатив, должно быть послесловие. То есть победителей и финалистов хорошо бы прокатить по стране. Член Союза писателей Евгений Харитонов занялся организационными вопросами. Всего у меня получилось четыре встречи: в Белгороде, Новосадовом, Чернянке и Губкине. Аудитория  преимущественно молодёжь. Я понял, что им важны не только стихи, но и то, что между ними. Очень много вопросов задавали. Кроме, наверное, Губкина. Там примерно треть присутствовавших – студенты музучилища, остальные – взрослые. И они говорили: «Читайте больше стихов».

– Какой вопрос особенно запомнился?

– Студентка первого курса педколледжа спросила: «У вас столько событий – две книжки с разницей в несколько недель вышли, литературная премия. Вы понимаете уровень ответственности, который лежит на вас?» Думаю, она сама пробует писать.

– Череда встреч, смена городов и сёл – вам комфортно жить в таком режиме?

– Для наглядности: 20 марта мы в Белгороде открываем Неделю детской книги, а через двадцать минут я сажусь в поезд и еду в Курск репетировать. Нравится ли мне такой темп? Скорее нравится. Вообще, тема дороги – палка о двух концах. Я очень люблю в пути смотреть в окно, но как только поезд трогается, тут же накатывает что-то вроде тоски. Не знаю, с чем это связано. Сразу вспоминаю, где как-то не так ответил родным, чего-то не сделал. Это дисциплинирует.

Я люблю и так же не люблю перемещаться в пространстве. Кроме Белгородской области. Тем более что здесь есть населённые пункты, где я ни разу не читал стихи. И чем старше становлюсь, тем больше люблю свою область. Особенно на контрасте с другими регионами.

– И особенно когда ей так нелегко приходится?

– Да.

– Прошедшие три года как вас изменили?

– Думаю, очень сильно, поэтому я и не отказываюсь от выступлений. Я понимаю, что на часовых встречах людям достаточно до десяти стихотворений, в большей степени они хотят диалога на равных, разговора. Наверное, это будет общая фраза, но я стал добрее. И жёстче по отношению к тому, что пишу. Я убедился, что писать стихи – это ответственнее, чем я думал.

– Книгу «Стало быть» можно увидеть в библиотеках?

– Общий тираж – 500 экземпляров, из них по условиям гранта 350 штук должны разойтись по библиотекам области. Из 150 книг, которые я получил на руки, осталось два десятка. Остальные разлетелись по стране: в Барнаул, Питер, Саранск, Новороссийск, Алтайский край, Москву, Тару – география широкая.

Беседу вела Нелля Калиева

Фото: Алексей Дацковский (архив)

Источник: Газета «Белгородская правда», ИД «Мир Белогорья»